Лес уже полностью погрузился в ночь. Внутри палатки горел маленький фонарик, бросая тёплый жёлтый свет на стены. Аня лежала на спальном мешке в одной только короткой юбке. Дима сидел рядом, медленно поглаживая её бедро.
— Готов? — тихо спросила она, глядя ему в глаза.
— Да, — ответил он низким голосом. — Сегодня ты моя дочка. Моя маленькая, грязная девочка.
Аня сразу вошла в роль. Она поджала ножки, сделала голос тоньше, почти детский:
— Папочка… я опять не смогла дотерпеть…
Дима тяжело выдохнул, уже начиная возбуждаться от одних только слов.
— Что ты натворила, Анечка?
Она закусила губу, стыдливо отвела взгляд, но в глазах горело возбуждение.
— Я… я обкакалась в лесу, папочка. Как маленькая. И… я размазала это по своей писечке. Мне было так стыдно… но так приятно.
Дима схватил её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Покажи папочке, что ты сделала, грязная девчонка.
Аня медленно развела ноги и задрала юбку. Её киска всё ещё была в подсохших коричневых разводах после дневного приключения. Она провела пальцами по большим губам, размазывая остатки.
— Вот… смотри, папа. Я взяла свою какашку и натерла себе клитор. Я плохая дочь, да?
— Очень плохая, — прорычал Дима, расстёгивая штаны. Его член уже стоял колом. — Нормальные девочки так не делают. А ты у меня настоящая сральная шлюшка.
Он лёг сверху, прижимая её к мешку. Аня продолжала тоненьким голоском:
— Папочка, не ругай меня… Я не хотела… просто писенька так сильно чесалась после какашек…
Дима грубо раздвинул ей ноги шире и провёл головкой члена по её грязным половым губам, размазывая остатки кала.
— Папа сейчас проверит, насколько глубоко ты испачкалась.
Он резко вошёл в неё. Аня громко застонала, вцепившись ему в плечи.
— А-а-а! Папочка… ты слишком большой… мне больно!
— Терпи, — жёстко сказал он, начиная долбить её глубокими, тяжёлыми толчками. — Дочкам надо учиться принимать папин член, даже когда пизда в говне.
Каждый толчок сопровождался влажным чавканьем. Запах внутри палатки стал густым и тяжёлым. Дима наклонился и прошептал ей прямо в ухо:
— Скажи это.
Аня, уже полностью погрузившись в роль, захныкала:
— Папочка… я твоя личная сральная дочка… Я люблю, когда ты ебёшь меня в грязную писечку… Я обкакалась, а ты всё равно меня хочешь…
Дима рычал, трахая её всё жёстче. Он схватил её за волосы и потянул голову назад.
— А теперь скажи, чья ты?
— Твоя, папочка! Я твоя грязная доченька! Еби меня сильнее… пожалуйста… я кончаю!
Она кончила первой — сильно, содрогаясь всем телом, сжимая его член внутри себя. Дима продолжал долбить её ещё минуту, пока не вылил горячую сперму глубоко внутрь закаканной пизды.
Он не сразу вышел. Остался лежать на ней, тяжело дыша.
— Хорошая девочка… — уже мягче сказал он, гладя её по волосам. — Папочка любит свою грязную Анечку. Даже такую.
Аня, всё ещё в роли, тихо прошептала, целуя его в шею:
— А можно я завтра опять обкакаюсь… и пописаю на тебя, папочка?
Дима улыбнулся в темноте.
— Можно. Папа разрешит всё, что ты захочешь, моя маленькая извращенка.